Первый класс. Первая любовь. Наташа Подпорина. Мы сидели за одной партой, взявшись за руки, растворяясь в удушливой волне.

Автобиография


Родился в городе Соль-Илецке Оренбургской области, 24.10.45, у самой границы с Казахстаном.

Бескрайние оренбургские степи, где мне иногда приходилось пасти свою корову.

Знойное летнее солнце, которое для босоногих и без всяких кепок пацанов было нипочем.

Солёнка – так мы называли озеро, где концентрация соли такая, что люди лежат на воде, не шевелясь, и не тонут. А мы все в ссадинах и царапинах орали от боли, но все же влезали в эту обжигающую воду. Зато все болячки заживали, что называется, как на собаках.

В пять лет я узнал, откуда берутся дети. А вскоре невольно подслушал игриво-шутливый разговор между матерью и отцом. Мама говорила, что не понимает, как она вообще вышла замуж за отца, потому что за ней ухлестывали такие крутые парни. И стала перечислять. И среди перечисленных, назвала отца моего друга Лехи. Здесь и родился мой первый философский вопрос. Кем же был бы я, а кем Леха, если бы моя мама вышла замуж за лехиного отца?

Логику своих рассуждений я, естественно, не помню, но вопрос, что называется, запал. А запавшие вопросы у меня из головы нерешенными не выпадают. Они периодически всплывают, заставляя подбирать информацию для их решения. Так произошло и с этим вопросом. Он преследовал меня, пока не нашел своего решения в статьях о формировании человеческого сознания, о формировании понятия «я».

Семь с половиной лет. Утро. Мама растапливает печку. Черная тарелка на стене сообщает о смерти Сталина. Мама плачет, размазывая сажу по лицу.

Первый класс. Первая любовь. Наташа Подпорина. Мы сидели за одной партой, взявшись за руки, растворяясь в удушливой волне.

Первые удары судьбы: она оказалась страшной ябедой и подхалимом. Но в целом, жизнь была прекрасна. Детство было счастливым.

Тринадцать лет. Переехали жить в город Новотроицк Оренбургской же области.

Учился неровно. Я – человек настроения. Совершенно безвольный. Мог какое-то время учиться хорошо. Мог нахватать двоек. Зависело от настроения и преподавателя.

Точные науки давались мне без труда. При хорошем настроении и уважаемом мной преподавателе, по этим наукам, мог учиться блестяще.

Но меня надолго, однако, не хватало. Психическая невыносливость и безволие дезорганизовывали мои периодически возникающие попытки «взяться за ум».

К шестнадцати годам борьба с самим собой заканчивается не в пользу учебы.

Поступил на работу, параллельно плохо учился в вечерней школе.

Начался возраст становления человека как социального существа.

Неожиданно обнаруживаю, что я плохо вписываюсь в окружающий меня социум.

В те времена я, естественно, не мог разобраться, в чем тут дело. Много позже я понял, что в моих мозгах есть серьезный изъян, который полезен для серьезных научных исследований, и вреден для элементарного и лучше не очень серьезного общения между нормальными людьми.

Изъяном этим была своеобразная форма отражения реальности. Реальность в моих мозгах отражалась уже в обобщенной форме. Конкретные частности как основа этих обобщений не задерживались в моем сознании. Основная же масса людей отражает реальность в виде конкретных частностей, которых я, по сути, не замечал. Поэтому мое общение с окружающими напоминало общение слепого с глухими.

У меня не было постоянной подруги, как у большинства моих друзей. Я довольствовался случайными встречами и кратковременными знакомствами. Были периоды страшного отчаяния. Не хотелось жить. Развился комплекс неполноценности в виде боязни общения.

1963 – 1965 годы служба в Армии, где я, наконец, получил среднее образование. Армия вырвала меня из естественного социума и прервала процесс моей к нему адаптации. После службы начались те же проблемы. Но, правда, повзрослев, я стал отдавать себе отчет в том, что при слабости ума (слабая способность общаться) я обладаю довольно мощным интеллектом.

Опираясь на могучий интеллект, можно всему обучиться, подумал я.

И эта мысль на долгие годы стала моим девизом.

В целях создания положительного имиджа о слабости ума можно было бы и не вспоминать. Но я намеренно жертвую своим имиджем ради того, чтобы затронуть проблему взросления, которая, на мой взгляд, является очень серьезной проблемой для немалого количества талантливых молодых людей. Может быть, мое откровение поможет кому-то с наименьшими потерями преодолеть этот период.

Когда мне было восемнадцать, к нашей компании прибился молодой человек, который уже закончил какой-то технический ВУЗ с красным, кстати, дипломом.

Это был эрудированный с очень хорошим интеллектом человек. Но я в нем сразу же разглядел тот же комплекс неполноценности, который начал формироваться и у меня. У него это была уже застарелая болезнь, когда застенчивость в общении переходит в заискивание, или приобретает агрессивные черты.

У него просматривалось заискивание. Как-то утром его нашли повесившимся на чердаке недостроенного дома.

Когда я приехал в Тольятти, молодой человек с таким же комплексом жил в соседней комнате общежития. Тоже обладал довольно мощным интеллектом. Играл в шахматы на уровне неплохого профессионала, (я играл на уровне неплохого любителя).

Через полгода (я уже не жил в общежитии, но был еще там прописан) меня вызвали в милицию и расспрашивали об этом парне. Следователь сказал, что он исчез. На что я ответил, что нельзя исключать версию самоубийства.

Вот такая это серьезная болезнь.

Меня, видимо, от трагического исхода спасло то, что я поверил, что, опираясь на свой интеллект, я смогу преодолеть свои недостатки, и добиться даже большего, чем те, кто имеет врожденную способность в общении чувствовать себя как рыба в воде.

Начался период моего самовоспитания и самообразования.

Читал все подряд: генетику, эстетику, космологию…

Большое впечатление произвела брошюра И.Яхота «Марксистская философия». Сейчас я знаю, что в марксисткой философии не все так четко и ясно, как мне тогда показалось. Но, видимо, талант автора преодолел недостатки теории, или, может быть точнее, смог скрыть эти недостатки.

Мне, поставившему цель изучить жизнь, знакомство с философией оказалось как раз кстати. Тем более, философский подход к решению проблем соответствовал складу моего интеллекта с его стремлением к высоким степеням обобщения и абстракции.

К тому же, в философии я нашел ключ к личному счастью в виде утверждения Маркса: опыт демонстрирует как самого счастливого того, кто сделал счастливыми наибольшее количество людей.

Все это породило мысль о том, что я должен профессионально заняться решением социально-экономических проблем, где, возможно, смогу сделать научную карьеру.

Так я оказался на философском факультете Ленинградского университета, по специальности научный коммунизм.

Произошло это после того, как в 1968 году, приехав в Ленинград, полтора года отработал электриком в метрополитене. В университет поступал через подготовительное отделение (рабфак), где в течение года рабочую молодежь дотягивали до нужного уровня абитуриенства.

В университете в мои 24 - 26 лет общался, в основном, с аспирантами, которые и раскрыли мне глаза на неприглядное закулисье «большой науки» с блатом, неприкрытым плагиатом и абсолютным застоем в гуманитарных науках. Причем все это определялось политикой КПСС, порождающей всеобщий страх получить ярлык уклониста или ревизиониста.

Никакой живой мысли, никакого движения вперед, никакого критического осмысления ни идей классиков марксизма-ленинизма, ни окружающей социалистической реальности – абсолютно неподвижное научно-идеологическое болото, которое не рассосалось еще до сих пор и которое породило плеяду блистательных бездарностей, которые блистали своими званиями и наградами, не имея никакого интеллектуального дара от природы.

В декабре 1973 года, разочаровавшись в большой науке, приехал в Тольятти.

Началось десятилетие беззаботной счастливой жизни рядового обывателя.

Проблемы юности, по сути, были позади.

Судьба подарила мне супругу. Моё восхищение этим подарком с годами только росло. Красивая женщина, красивый человек, абсолютной честности, чести, долга, большой чистой души и такого уровня нравственности, который среди нормальных людей считается невероятным.
Её стихи, некоторые из которых она положила на мелодию и исполнила в форме а капельного соло, поражают своей проникновенностью, красотой слога и красотой её чудного голоса. Она во мне увидела доброго, честного и не глупого человека.
Думаю, этот подарок судьбы определил не только моё семейное счастье, но и счастья творчества, и счастье творчества с любимым человеком (мы вместе записывали и редактировали её песни и обсуждали мои статьи и её стихи).

Работа электриком по ремонту электрооборудования сложных испытательных стендов на ВАЗе имела творческий потенциал и потому мне очень нравилась.

С родным братом приобрели катер, на котором практически каждые выходные с семьями организовывали туристические походы на прекрасную жигулевскую природу.

Десятилетие было прекрасным. Но к его концу, обозревая как-то свою жизнь, я, неожиданно для самого себя, вдруг резюмировал – жизнь прошла мимо. Это было очень неожиданно и странно: при полном благополучии, можно даже сказать, в абсолютно счастливом состоянии – и вдруг такая мысль. Как будто она родилась не в моей голове. Видимо где-то в глубине моего серого вещества была нацеленность на что-то большее, чем счастье рядового обывателя.

К началу восьмидесятых под действием осмысления окружающей социалистической реальности, под действием осознания маразматичности брежневской власти, под действием осознания гнусности борьбы диктаторского режима с А.Д.Сахаровым, А.И.Солженицыным вдруг осознал неправомерность диктатуры крошечной кучки партийных функционеров.

Начал писать программу политической демократической партии, альтернативной КПСС. Но, дойдя до главной цели партии – созданию производственных отношений обеспечивающих распределение доходов по труду, задумался: что такое соответствие между трудом и доходом, и какие производственные отношения способны обеспечить это соответствие.

Этот вопрос завершил мою едва начавшуюся политическую деятельность и побудил меня к серьезным научным исследованиям вопросов, связанных с законами развития человеческого общества, с ошибками марксизма, которые вместо демократии породили диктатуру, а вместо распределения доходов по труду – распределение по усмотрению чиновников.

Первые же шаги в научных исследованиях убедили меня в том, что мой интеллект создан для этой работы.

Изучая процесс эволюции животного мира, я выяснил, что после Ч.Дарвина в понимание процесса эволюции не было внесено ни единого полезного слова.

Претензии современных ученых на то, что теорию эволюции Ч.Дарвина следует теперь считать неодарвинизмом или синтетической теорией эволюции совершенно несостоятельны.

Открытие генетических основ сохранения и изменения наследственных признаков специалисты эволюционного процесса не смогли вписать в принципиальную схему этого процесса.

В 1980 году Н.В. Тимофеев-Ресовкий в докладе на заседании Московского отделения Всероссийского общества генетиков и селекционеров задает вопрос – «обязательно ли длительное действие естественного отбора приведет к прогрессивной эволюции?»

Этот вопрос со всей очевидностью показывает, что эволюционисты в конце двадцатого века еще не знали, что направление эволюции задается вовсе не естественным отбором, а направлением изменения среды обитания каждого конкретного вида животных. Не знали они и о движущих силах эволюции, и о причинах, определяющих разные скорости эволюции различных видов животных. И вообще, в это время нет еще в биологии четкой принципиальной схемы эволюционного процесса, как, кстати, нет её и ныне (2011 год). И по этой причине рождается общепризнанный, но неверный вывод о том, что единицей эволюции является не вид, а популяция.

На самом же деле, популяция сама по себе эволюционировать не способна. Эволюционирует вид посредством внутривидовой (межпопуляционной) конкуренции, посредством чего и происходит либо замещение одного вида другим, либо дивергенция вида.

В статье «Движущие силы эволюции животного мира» была создана полная и ясная принципиальная схема эволюционного процесса, позволившая мне в дальнейшем создать теорию рождения человеческого общества.

Именно отсутствие принципиальной схемы эволюционного процесса не позволило антропологам – (от Дарвина до современных ученых) – создать теорию антропогенеза.

С диалектикой у философов ситуация была такой же, как и у биологов с эволюцией.

После нужных и полезных слов Ленина «Условие познания всех процессов мира в их «самодвижении», в их спонтанейном развитии,в их живой жизни есть познание их как единства противоположностей. Развитие есть «борьба» противоположностей» в диалектику не было внесено ни единого полезного слова.

А суть диалектики можно описать буквально несколькими словами.

Мир состоит из физических, химических, биологических, социальных диалектических систем, где термин «диалектическая система» введен мной.

Диалектическая система состоит из двух противоположностей, каждая из которых может состоять из множества других диалектических систем.

«Борьба» противоположностей – (принимающая форму всех видов движения, развития материи) – рождается при отклонении системы от состояния равновесия (отклонение противоположностей от равенства, от способности уравновешивать друг друга).

«Борьба» всегда направлена на восстановление равновесия диалектической системы, даже если равновесие системы означает её смерть, исчезновение.

Различная степень интенсивности «борьбы» определяет скорость того, или иного процесса природы.

Вот и вся хитрость материалистической диалектики.

Моя находка в том, что «борьба» не абсолютна, как утверждал Ленин, она рождается, может иметь различную интенсивность, может иметь потенциальный характер, определяя нулевую скорость процесса.

Эта находка стала «центральным винтиком ножниц» в диалектике, превратив её в очень удобный инструмент познания мира.

Видимо, этот инструмент и позволил мне сделать такое количество открытий.

Мне удалось создать:

  1. Принципиальную схему эволюции животного мира.

  2. Теорию рождения человеческого общества с принципиальной схемой вытеснения одного вида гоминидов другим.

  3. Теорию социального прогресса с принципиальной схемой перехода человечества от одной социально-экономической формации к другой.

  4. Теорию мышления с принципиальной схемой формирования видов и методов мышления.

  5. Теорию стоимости с принципиальной схемой формирования эквивалентного обмена.

  6. Теорию распределения доходов по труду с описанием основ социально-экономической формации, позволяющей реализовать это соответствие.

Видимо развитие науки посредством фанатиков-одиночек является правилом. Вся остальная научная братия способна либо заниматься черновой научной деятельностью, либо быть при фанатике.

Это было счастливейшее двадцатилетие (1980 - 2000).

Точности ради следует сказать, что всё, кроме теории стоимости, было написано уже к 1990 году.
Начиная с этого года, я пытался создать теорию стоимости. Истина стала вырисовываться лишь к 2005 году. Невозможно подсчитать, сколько было вариантов.

После того как появилась полная ясность в вопросе формирования стоимости, я стал сравнивать теорию стоимости с теорией мышления по уровню их сложности. И выяснил, что по этому показателю они, пожалуй, равновелики. Так почему же на создание теории мышления у меня ушло всего два месяца, а на теорию стоимости – пятнадцать лет.

Виной тому, по-моему, были возрастные изменения интеллекта. Видимо, дело в том, что лет до сорока пяти для человека все бытовые проблемы – не проблемы. И он их решает по мере поступления. А к старости и не проблемы становятся проблемами.

До этого критического возраста у меня голова постоянно была забита научными проблемами. И чтобы переключиться на решение бытовых проблем, нужно было усилие воли. А в критический возраст всё перевернулось: голова постоянно была забита проблемами быта. И для того, чтобы переключиться на научные проблемы, нужно было усилие воли.

На мой взгляд, именно это возрастное переключение интеллекта ведет к колоссальному снижению производительности научного творчества. Это же переключение, видимо, ведет к потере "крыльев", которые позволяют с птичьей лёгкостью, без всякого надрыва, слёту решать сложнейшие проблемы, получая от этого огромное удовольствие. После этого переключения проблему тащишь как измождённая лошадь тащит непосильную телегу. Работа становится убийственно тяжёлой потому, что истина открывается не сразу и не полностью, как это было раньше, а складывается по крупицам как пазлы, которые с большим трудом выскрибаешь из интеллекта.

Но, тем не менее, это был счастливый период. Это было так, несмотря на то, что мои попытки внедрить свои открытия в общественное научное сознание наталкивались на глухую стену абсолютной научной бездарности и чванства.

Но я был абсолютно спокоен, так как почему-то был уверен, что не может такого произойти, чтобы такое количество открытий, открытий из ряда величайших может быть для науки безвозвратно утеряно.

А после появления у меня компьютера и Интернета, после того, как я опубликовал свои статьи на собственном сайте, после того, как мои статьи получили широчайшее распространение в различных Интернет-ресурсах, после того, как с использованием моих статей стали писаться курсовые, дипломные, кандидатские и докторские – после всего этого я, во-первых, окончательно успокоился относительно возможной утери для человечества моих открытий, а во-вторых, с высока, и с некоторой иронией стал смотреть на не признающую меня официальную науку.

Сейчас я даже очень доволен, что при жизни не получил широкого признания, ибо с годами проникаешься мыслями, которые Ахматова выразила примерно следующими словами: я испытала позорное бесславие и истинную славу, а в конце жизни поняла, что это практически одно и то же.

Слава, особенно громкая, рождает огромную зависть окружающих, которая, перечёркивая все её положительные моменты, способна отравить жизнь настолько, что врагу не пожелаешь этой славы.

Подводя черту, могу констатировать - судьбой доволен: жизнь не прошла мимо.

Обращаясь к молодым людям, с которыми жизнь обходится не очень ласково, хочу сказать,
во-первых, не ставь "точку", как бы ни было тяжело. На такой случай у моей Тамиллы есть прекрасное стихотворение.

Когда в душе тоска и лёд,
И в сердце пустота
Когда отчаянье придёт,
А двернь не заперта,
Когда печаль свою до дна
Так хочется испить
И насладиться ей сполна,
И нет желанья жить...
Своё уныние гони,
Грехом его считай,
Что будут солнечные дни,
Надежду воскрешай!
Верь - будет множество цветов
В твоём саду весной,
И трели звонких соловьёв
Вновь унесут покой,
Тогда в душе растает лёд,
А сердце, так и знай,
Волна любви вновь захлестнет,
Живи, не унывай!

Во вторых, не подличай. Это даёт основание верить в свою судьбу. При всеё своей материалистичности и безбожности, мне кажется, подлых судьба наказывает. Верь в свою судьбу.

В юности я сомневался, что у меня когда-нибудь будет элементарное семейное счастье. А сейчас я достиг таких вершин счастья, которых, пожалуй, не многим удаётся достичь.

Благословенно всё, что было.

Будьте все счастливы.

Декабрь 2014г.